Кредитование под залог интеллектуальной собственности станет реальностью

Федеральный проект Национальной программы «Цифровая экономика» дополнен предложениями Федерации интеллектуальной собственности (ФИС). Подробнее об этих предложениях, их актуальности и важности рассказал вице-президент по науке и инновациям ФИС Сергей Матвеев.

Кредитование под залог интеллектуальной собственности — это у нас пока чуть ли не экзотика. Насколько оно реально в нынешних условиях?

Сергей Матвеев: Я бы сказал, это неизбежно. Давайте посмотрим на соотношение доли интеллектуальной стоимости и доли ее «материального воплощения» в общей стоимости промышленных товаров. Например, для современного смартфона первая превышает вторую более чем в четыре раза. Цена программного обеспечения, технологических и конструкторских решений, дизайна и товарных знаков — все это дорого, а производство на порядок дешевле. Мы все недавно читали новость о том, что капитализация Apple превысила 1 триллион долларов. И образуют эту цену уж точно не офисные здания и не производственные мощности.

В современных индустриях, в первую очередь цифровых, интеллектуальная собственность — главная ценность. Это касается не только смартфонов — без них было бы непривычно, но прожить можно. Смещение стоимостных параметров происходит и в жизненно важных отраслях, таких как, например, фармацевтика. Да, развернуть производство лекарственного препарата — дело недешевое. Но разработать сам препарат — это еще дороже. То же самое происходит в агробизнесе, производстве функциональных продуктов питания, в строительстве и транспорте. То же происходит везде, во всех отраслях — разнится только скорость, с которой «весы» смещаются в пользу интеллектуальной составляющей.

Даже народные промыслы, где все завязано на вековые традиции и ручной труд, и те обретают другую структуру цены: итоговую стоимость их продуктов теперь определяют наименования мест происхождения, географические указания. Мы запоздали с пониманием значимости интеллектуальной составляющей — законопроект, который вводит в российское правовое поле географические указания, одобрен Госдумой на прошлой неделе. Теперь нам предстоит долгий путь к капитализации и большая работа. Речь идет не о «раскрученных» вологодском масле или тульских пряниках. Нужно искать и поддерживать то, что сегодня совсем не на слуху. Возьмите хотя бы поморские промыслы с их удивительной росписью, которая уж точно представит страну не хуже, чем матрешки.

Мы здесь не первооткрыватели — хитрые Медичи еще два с половиной столетия назад сообразили, что может быть важно для экономики, и издали указ о регионах истинного виноделия. В итоге весьма серьезный бренд кьянти и сегодня создает немалую прибавочную стоимость для производителей, да и для всей экономики Италии.

Если же речь идет об индустриях, связанных со сферой знаний и эмоций, а это все виды искусств и развлечений — музыка, кинематограф, компьютерные игры, образовательные услуги, — то здесь практически вся себестоимость продукта образуется только за счет интеллектуальной собственности, поскольку транзакционные издержки, связанные с доставкой или воспроизведением цифровых копий, например фильма, ничтожно малы.

Банки из денег делают деньги, давая возможность расти бизнесу. И если этот бизнес современный, технологичный, востребованный, с внятными перспективами развития и потенциалом работы на глобальном рынке, то главное, что у него есть и под что его можно кредитовать, — это интеллектуальная собственность.

У современной компании традиционной, материальной собственности зачастую нет, бывает, что нет даже офисов в привычном понимании. И, кстати, многие регионы, да и федеральный центр активно поддерживают именно такую модель ведения бизнеса. Москва, например, сегодня предоставляет уникальные возможности, создав технологические парки, коворкинг-зоны. Вот и получается, что мы одной рукой инвестируем в инфраструктуру, которая позволяет создавать современные компании, не владеющие обременительной недвижимостью, а другой — лишаем их кредитных ресурсов, потому что им нечего предъявить банку, ведь у них нет ни земли, ни заводов, даже офисы — и те съемные.

Если не открыть таким компаниям доступ к финансовым ресурсам, то нет особого смысла говорить о научно-технологическом развитии, о реализации национальных целей, об увеличении несырьевого экспорта.

Банки готовы работать с таким объектом залога?

Сергей Матвеев: Безусловно. Да и какой у них выход? Жизнь не остановишь — если не будут кредитовать банки, то современные компании найдут деньги в других местах. И уже находят — неслучайно мы видим резкий всплеск востребованности краудфандинговых моделей. Как яркие примеры небанковских источников финансирования можно назвать Kickstarter или проект Альфа-банка «Альфа-поток».

Причина отсутствия кредитов под залог интеллектуальной собственности вовсе не в недоверии банков к такому предмету залога, а в нормативных барьерах. При выдаче кредитов банки должны резервировать определенные средства в зависимости от степени риска. Такой резерв можно уменьшить, если возникает залог, например, недвижимое или движимое имущество. А интеллектуальной собственности в перечне объектов, за счет которых можно уменьшить резерв на возможные потери по ссудам и другим задолженностям, просто нет. Получается, что банк должен резервировать средства в объеме 100% при выдаче кредита вполне устойчивой компании.

Возникает странное противоречие. Мы хотим новой, технологической экономики, научно-технологического прорыва, но важнейший инструмент реализации этих целей — банковская система — находится в состоянии принудительной блокировки. Если снять это ограничение на определенных условиях — например, при наличии независимой рыночной оценки, банки найдут решение для кредитования технологической и творческой сферы.

Мнение эксперта

Антон Шульга, партнер компании «Делойт», СНГ:

Практика оценки таких активов в России существует. В 2015 году в силу вступил федеральный стандарт «Оценка нематериальных активов и интеллектуальной собственности (ФСО № 11)», который регламентирует нормативы оценки таких активов.

Большой практический вклад в этом направлении внесла корпорация «Роснано», чья деятельность изначально предполагала работу с большим количеством результатов интеллектуальной деятельности.

Компания «Делойт», СНГ, в частности, помогала создать общую методологию оценки интеллектуальной собственности, рекомендованную для использования оценщиками, работающими на «Роснано».

***

Перед выдачей кредита необходима профессиональная оценка тех прав, которые предполагается передать в залог? Достаточно ли развит институт такой оценки?

Сергей Матвеев: Я бы выделил два аспекта оценки. Во-первых, это оценка своего рода «стабильности» самого права собственности — ведь никто не мешает оспорить права, подтвержденные выданным патентом, или оспорить, действительно ли патентообладатель таковым является. И те, и другие случаи встречаются не так уж редко, а по мере увеличения объемов рынка их количество, скорее всего, будет возрастать. Поэтому объект залога требует и высочайшего качества патентной экспертизы, и прозрачности истории создания объекта, фиксации прав и обременений в отношении него. Если речь идет об объекте, который охраняется в режиме авторского права, то здесь банку важно убедиться, не содержит ли он фрагментов, авторство которых может быть оспорено. Важно получить дополнительные гарантии, подтверждающие оригинальность и правосубъектность, — банк не должен оказаться в ситуации, когда объект окажется банальным плагиатом.

Качество экспертизы новизны, промышленной применимости, изобретательского уровня играет ключевую роль для развития института залога. Кстати, именно поэтому в пакет «Цифровой экономики» включено предложение, позволяющее снять ограничения и развивать конкурентный рынок профессиональной патентной экспертизы.

Во-вторых, необходима оценка возможной стоимости прав на использование такого объекта. Здесь, с одной стороны, есть утвержденные методики Минэкономразвития, учитывающие, как и кем могут быть введены в оборот права на объекты. С другой — существуют серьезные перспективы развития цифровых технологий оценки, основанные на использовании «больших данных», — ведь в современном мире все, что происходит с объектом залога или с аналогичными объектами, так или иначе фиксируется в электронных системах.

Предложенные поправки в законодательство необходимы, чтобы открыть путь для появления и развития новых сегментов услуг и новых сервисов. На этом пути нас ждет много интересного. Применение цифровых технологий в сфере интеллектуальной собственности, например, технологии распределенных реестров (я говорю об IPChain), гарантирует прозрачность. Такая прозрачность сама по себе снижает риски.

Что еще существенного привнесли инициативы ФИС в план мероприятий по нормативному регулированию программы «Цифровая экономика»?

Сергей Матвеев: Нами предложено пять взаимоувязанных инициатив, соответствующих стратегическим задачам развития сферы интеллектуальной собственности. Это прежде всего устранение барьеров кредитования и барьеров развития рынка профессиональной патентной экспертизы. Это продление объявленной Правительством РФ в нынешнем году «налоговой амнистии» на образование нематериальных активов: сегодня компании могут сформировать нематериальные активы с нулевой ставкой налога на прибыль. Нами также предложено вернуться к теме применения повышенного коэффициента при списании затрат на приобретение интеллектуальных прав у первого правообладателя.

Наконец, это и возможность ввоза на территорию России продукции, произведенной за рубежом из-за отсутствия у нас в стране локальных производств. Для ряда высокотехнологичных товаров это насущная необходимость. Производственная база иногда «отстает» от инженерной — это нормально, и это не повод «замораживать» перспективные разработки и ждать строительства и запуска заводов. Естественно, что мы предложили распространять такую норму лишь на продукцию, в которой доля интеллектуальной собственности превышает затраты на ее производство. Я думаю, что здесь есть еще и важный геополитический аспект. Возьмем ту же Apple: где бы ни изготавливалась продукция компании, по доле основной стоимости — интеллектуальной — она считается созданной в США. Так же и любой автомобиль BMW независимо от страны производства считается продуктом немецкого автопрома. Поэтому предлагаемая норма оставит продукт российским в силу того, что интеллектуальная собственность, воплощенная в нем, принадлежит российским компаниям.

Поделиться: